danube_diary (danube_diary) wrote,
danube_diary
danube_diary

Category:

Бессмертное счастие наше...

Навеяно вот этим.

Набоков - не мой автор. Совсем. По молодости лет меня еще как-то цепляла его игра словами, его слог, его тонкие, изящные словесные постройки. Кончилось это все, когда я прочла "Лолиту". Потому что внезапно оказалось, что изящество прикрывает не просто грязь - а нечто, за что давно и не нами предлагалось вешать мельничный жернов на шею в качестве облегченной версии наказания. Из этой книги дышал ад - и после этого Набоков стал для меня бесповоротно чужим.

Но меня, тем не менее, томила одна загадка. И связана она была вот с чем...

Мне никак не давало покоя соотнесение его стихов - и той страшной, адовой книги. Почему-то мне казалось, что они никак не совмещаются. Впрочем, прочитав однажды биографию его жены, я начала понимать, почему это в итоге оказалось совместимым - история адамова падения через Еву вполне воспроизводима и в наше время, с той только разницей, что в данном случае Бога обвинить не получится - выбор жены был сделан вполне самостоятельно, и все последствия этого выбора, от сомнительной мировой славы (с полным сознанием ее сомнительности!) до пресечения рода, Набоковым были пережиты и прожиты. Это, наверное, не единственная причина - но, на мой взгляд, одна из главных.

Но, как бы там ни было, а особняком для меня стояли набоковские стихи о России. Действительно, в них ощущался огонь - но не адский, а иной, тот, что зажигается в русской печи - и, возможно, родственный огню из сердца Данко... Эти стихи грели и дышали чистотой. Вот, к примеру:

РОДИНА

Бессмертное счастие наше
Россией зовется в веках.
Мы края не видели краше,
а были во многих краях.

Но где бы стезя ни бежала,
нам русская снилась земля.
Изгнание, где твое жало,
чужбина, где сила твоя?

Мы знаем молитвы такие,
что сердцу легко по ночам;
и гордые музы России
незримо сопутствуют нам.

Спасибо дремучему шуму
лесов на равнинах родных,
за ими внушенную думу,
за каждую песню о них.

Наш дом на чужбине случайной,
где мирен изгнанника сон,
как ветром, как морем, как тайной,
Россией всегда окружен.
1927

Тогда я еще совсем не представляла, что окажусь за пределами России - сегодня же эти стихи мне еще понятнее и ближе.

Или вот это:

РОССИЯ

Не все ли равно мне, рабой ли, наемницей
иль просто безумной тебя назовут?
Ты светишь... Взгляну - и мне счастие вспомнится.
Да, эти лучи не зайдут.

Ты в страсти моей и в страданьях торжественных,
и в женском медлительном взгляде была.
В полях озаренных, холодных и девственных,
цветком голубым ты цвела.

Ты осень водила по рощам заплаканным,
весной целовала ресницы мои.
Ты в душных церквах повторяла за дьяконом
слепые слова ектеньи.

Ты летом за нивой звенела зарницами,
в день зимний я в инее видел твой лик.
Ты ночью склонялась со мной над страницами
властительных, песенных книг.

Была ты и будешь. Таинственно создан я
из блеска и дымки твоих облаков.
Когда надо мною ночь плещется звездная,
я слышу твой реющий зов.

Ты - в сердце, Россия. Ты - цепь и подножие,
ты - в ропоте крови, в смятенье мечты.
И мне ли плутать в этот век бездорожия?
Мне светишь по-прежнему ты.
1919

Впрочем, тут таилась еще одна загадка: как вышло, что при таком трепетном и, казалось, любовном отношении к России, он так и не смог примириться с ней, понять и принять ее новую ипостась, разагадть в этой ипостаси единство и преемственность с той Россией, которой он посвятил столь пронзительные строки. Однако, и эта загадка нашла свое решение. Вот оно:

РОССИИ

Не предаюсь пустому гневу,
не проклинаю, не молю;
как изменившую мне деву,
отчизну прежнюю люблю.

Но как я одинок, Россия!
Как далеко ты отошла!
А были дни ведь и другие:
ты сострадательной была.

Какою нежностью щемящей,
какою страстью молодой
звенел в светло-зеленой чаще
смех приближающийся твой!

Я целовал фиалки мая, -
глаза невинные твои, -
и лепестки, все понимая,
чуть искрились росой любви..

И потому, моя Россия,
не смею гневаться, грустить...
Я говорю: глаза такие
у грешницы не могут быть!
1921

И еще одно, более откровенное:

РОДИНА

Когда из родины звенит нам
сладчайший, но лукавый слух,
не празднословно, не молитвам
мой предается скорбный дух.

Нет, не из сердца, вот отсюда,
где боль неукротима, вот -
крылом, окровавленной грудой,
обрубком костяным - встает

мой клекот, клокотанье: Боже,
Ты, отдыхающий в раю,
на смертном, на проклятом ложе
тронь, воскреси - ее... мою!..
1923

Оказалось, что любит он не Россию - а СВОЮ Россию. Прежнюю - да, но это вторично, главное, свою. Это вроде бы типичная эмигрантская история - но ведь были же, были люди, сумевшие и восхититься новой Россией, и помогавшие ей - при том, что примириться и принять ее так и не смогли.
И как тут не вспомнить: "Любовь... не ищет своего" (Кор., 1:13, 4).

А то, что у Набокова - любовь ли это? Сложно сказать, но вообще похоже на другое - на страсть. Страсть родственна слову "страдание", это то, что жжет, мучает и не приносит плода. Она бесплодна - это очень важно. Собственно, окончательная бесплодность явлена была, как мне кажется, в 1943 (по другим источникам - в 1944), когда Набоков написал:

Каким бы полотном батальным ни являлась
советская сусальнейшая Русь,
какой бы жалостью душа ни наполнялась,
не поклонюсь, не примирюсь

со всею мерзостью, жестокостью и скукой
немого рабства - нет, о, нет,
еще я духом жив, еще не сыт разлукой,
        увольте, я еще поэт.


Он поэт. Та страна, которой он признавался в любви, воюет, рвет жилы, крутит колесо истории - а он... поэт.

Да, в его стихах о России есть щемящее и близкое, согревающее и глубокое чувство. И, на мой взгляд, слишком часто такого чувства не хватает людям, живущим в России, когда за бытом - часто трудным и несправедливым - сложно разглядеть великое Бытие. Но, мне кажется, пример Набокова крайне полезен и поучителен для всех: как живущие в России, так и покинувшие ее - временно ли, навсегда ли - могут ощутить, на какую скорбь обрекает оторванность от России (если, конечно, не засыпать вдали от нее потребительским сном - впрочем, в этом сне человеку вообще все равно - где и чем жить, в этом случае главным вопросом становится "НА ЧТО" - купить, заиметь, приобрести...). И как важно помнить, что страсть, жажда найти свое - бесплодны, а Родина наша - это наша общая колыбель, способная вместить всех и всем дать утешение и место в глубине себя. И каждому она даст возможность стать собой.

В противном случае есть шанс оказаться... уволенным. Как Набоков. Хоть он поэт - но он сам так просил.

Вот это - по-настоящему горькая и страшная судьба.

Tags: Бог все видит, Россия, задумчивое, литература, люди, стихи, тяжелый случай
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments